RuEn

Время Брехта

В связи с премьерой «Мамаши Кураж» в Мастерской Петра Фоменко «Театрал» вспоминает наиболее заметные брехтовские постановки последних сезонов

Пьесы Бертольта Брехта, отвергнутые у нас в постперестроечные годы за свою открытую социальность и антибуржуазный пафос, в последние годы стремительно вернулись на московскую сцену, которая, наконец, вспомнила о гражданской миссии и попыталась вернуть себе роль общественной трибуны, как во времена Таганки. За последние сезоны в столице появился практически весь корпус главных брехтовских произведений. Осталось только поставить «Карьеру Артуро Уи, которой могло и не быть».

«Мамаша Кураж» в Мастерской Фоменко
Пьесу, имеющую подзаголовок «Хроника времен Тридцатилетней войны», Брехт писал накануне Второй мировой как предостережение от новых кровопролитий. Но «писатели не могут писать с такой быстротой, с какой правительства развязывают войны: ведь чтобы сочинять, надо думать… „Мамаша Кураж и её дети“ — опоздала», – горько иронизировал впоследствии автор. Сегодня именно эта пьеса Брехта, где люди благословляют войну, потому что она приносит хороший барыш, могла бы звучать особенно злободневно. Но «Мастерская Петра Фоменко» всегда была принципиально аполитичной, да и режиссер Кирилл Вытоптов не из тех, кто делает в театре революции. Он поставил «Мамашу Кураж» без особых современных аллюзий, как частную историю, историю расцвета и падения одной женщины, которую отважно играет Полина Кутепова. Сначала это блестящая и обольстительная бизнес-вумен, потом – хабалка-челночница с рядом золотых зубов, а в финале — опустившаяся старьевщица, какую можно встретить в подземном переходе. Расплатившись за выгодную войну собственными детьми, она теперь продает кукол Барби. А лощеный артист в дорогом костюме продолжает вербовку новых солдат, исполняя зонг Пауля Дессау на манер Льва Лещенко: «Вставайте все, пора в поход, кто жив и дышит на земле»…

«Добрый человек из Сезуана» в Театре имени Пушкина
Ставить «Доброго человека» после легендарного спектакля Юрия Любимова не решались очень долго. Но Юрий Бутусов рискнул нарушить этот мораторий и победил. Притчу Брехта об искривленном мире, где доброта приносит одни страдания и несчастья, он поставил в своей фирменной экспрессивной манере, противоположной стилю «Таганки». От любимовского спектакля с его условностью и четкой партитурой движений он отличается как густая масляная живопись от карандашной графики. Тут сочетаются гротеск и драма, фарс и трагедия, постановочный минимализм и лихое кабаре с зонгами на немецком языке. А в ансамбле с отличными актерскими работами мощно солирует Александра Урсуляк, играющая проститутку Шен Те и ее воображаемого брата Шуи Та, что называется, на разрыв аорты. За эту роль актриса получила совершенно заслуженную «Золотую маску».

«Трехгрошовая опера» в МХТ имени Чехова
Самая популярная брехтовская пьеса, превратившаяся со временем почти что в мюзикл, появилась на московских подмостках еще в 2009 году в залихватской постановке Кирилла Серебренникова. Режиссер-нонконформист по своему обычаю осовременил действие, перенеся его из лондонских трущоб XIX века поближе к нам. Тут был и ОМОН с дубинками, и покрывающая бандитский притон милиция, и колоритная толпа нищих, будто с площади трех вокзалов. При этом прямо на сцене, задавая тон всем последующим брехтовским постановкам, присутствовал живой оркестр (Московский ансамбль современной музыки), а Константин Хабенский в роли Мэкки Ножа играл самого себя – звезду экрана, и благосклонно фотографировался с поклонниками прямо во время действия. К сожалению, спектакль уже снят с репертуара.

«Кавказский меловой круг» в Театре имени Маяковского
Зато в Москве появилась другая легендарная пьеса Брехта – «Кавказский меловой круг», известная театралам со стажем по великому спектаклю Роберта Стуруа, где оживала его родная Грузия. Режиссер Никита Кобелев отказался от национального колорита и поставил притчу, которая могла случиться где и когда угодно, в любой стране, охваченной враждой и междоусобными раздорами. Добрый поступок судомойки Груше, спасшей в минуту опасности губернаторского сына, оборачивается для нее настоящим испытанием и требует полного самопожертвования. Молодая актриса Юлия Соломатина в этой нелегкой роли умудряется быть достоверной каждую минуту, а играющий судью Аздака Игорь Костолевский, напротив, использует весь свой комедийный арсенал, создавая почти карнавальную маску деревенского хитреца, который умудряется повернуть обычно бесчеловечный закон в пользу простых людей.

«Господин Пунтила и слуга его Матти» в Театре имени Маяковского
История о финском землевладельце Пунтиле, мягком и великодушном во хмелю, но жестоком и безжалостном на трезвую голову, продолжает мотив двойничества добра и зла, который прослеживается в «Добром человеке из Сезуана». Режиссер Миндаугас Карбаускис не стал делать явных политических намеков, каких ждали от него критики, но поставил почти комедию положений о природе власти, порочной по самой своей сути. И дал замечательному актеру Михаилу Филиппову богатый простор для лицедейства и мгновенной смены настроений, чем тот сполна воспользовался, превращаясь то в сладкого ленивого барина, то в расчетливого и хищного тирана. Аскетичные белоснежные декорации Сергея Бархина несколько нивелируют разгул актерской игры, превращая театральное пространство в научную лабораторию по изучению человеческих страстей и пороков.

«Страх и нищета в Третьей империи» в Театре Олега Табакова
Эта антифашистская пьеса Брехта популярна меньше других, потому что состоит из двух дюжин не связанных сюжетно сцен, которые объединяет только общая тема – как нацизм постепенно проникает во все поры общества, разъедая его изнутри, разрушая судьбы, семьи, дружеские связи. Спектакль Александра Коручекова, к сожалению, тоже не имел большого резонанса, хотя вполне того заслуживал. Артисты «Табакерки» во главе с Александром Семчевым блестяще разыграли пять эпизодов из жизни довоенной Германии, показывая как страх постепенно проникает в самые интимные сферы: девушка начинает подозревать в предательстве своего любимого, родители – сына, муж бросает жену-еврейку, а судья и священник вертятся, как на сковороде, выбирая между совестью и спасением собственной шкуры. Во время, когда доносы снова стали поощряться государственной пропагандой, спектакль этот звучит актуально как никогда.

Источник: Театрал