RuEn

О чем фантазирует грустный стоматолог в «Мастерской Фоменко»

Где-то на окраине, а может быть в центре неприметного украинского городка Очаков стоит дом, в нем – типичная квартира-клетка, оклеенная пестрыми обоями в крупный цветок. В центре гостиной громоздится большой продолговатый стол, обрамленный по углам стульями, но за ним никто не сидит, не обсуждает, как прошел вечер, не предлагает любезно еще одну чашечку чаю.Три хозяйки квартиры – мама, старшая дочь Шура и младшая Люба – беспокойно бегают из комнаты в комнату, проявляя излишнюю женскую эмоциональность в решении бытовых проблем: важных и не очень.

К первым, безусловно, можно отнести внезапно появившегося странного стоматолога Павла Фарятьева – мужчину неопределенного возраста, грузного, грустного, застревающего в узких межмебельных пространствах, мечтателя.

Таким зрителям «Мастерской Петра Фоменко» представит режиссер Вера Камышникова главного героя пьесы Аллы Соколовой «Фантазии Фарятьева». Ценителям киноискусства история несчастной любви зубного врачевателя, уверенного, что все люди на земле – потомки инопланетян, знакома по одноименному фильму с Андреем Мироновым и Мариной Нееловой в главных ролях, снятому в 1979 году. Театралам уже довелось наблюдать за душевными мучениями Фарятьева на сценах «Современника» и театра Советской Армии. 

После предпремьерного показа в «Мастерской Фоменко» один из зрителей назвал спектакль, где основные события разворачиваются вокруг героя-мужчины, абсолютно женским. Возможно, причина тому насыщенная сентиментальность, лиричность происходящего на сцене.

Но давать оценку спектаклю Камышниковой с точки зрения гендерных характеристик не совсем верно. Ключевые темы, затронутые режиссером с подачи драматурга, — одиночество, социальные разобщенности, прозябание в провинциальной трясине, поиски целей и причин существования — близки представителям обоих полов.

Фарятьев в исполнении Рустэма Юскаева нашел свое объяснение человеческим бедам. «И я, и вы, и все люди вообще живем не на той планете. Мы инопланетяне, так сказать», — однажды признается он своей возлюбленной Саше.

«Мы мучимся над мелкими, никому не нужными проблемами, мы тратим наши мысли и чувства впустую, мы от рождения смотрим себе под ноги, только под ноги… Мы умираем, так ничего и не поняв: кто мы и зачем мы здесь. А между тем где-то глубоко в нас живет одно стремление: туда, ввысь, домой! Почему нам с детства снится чувство полета? А потом, к старости, нам снятся, что мы падаем вниз, стремительно падаем», — в этом монологе проявляется весь Фарятьев.

Порывистый, глуповато-искренний, немного жалкий, оберегаемый разве что своей дряхлой бабушкой, да школьницей Любой. Вот такой он, влюбленный в Сашу стоматолог. И лишь флуоресцентные сны о космонавтах, далеких планетах и звездном небе, а еще мечты о будущем, которое обязательно счастливое и осмысленное, преображают заурядного героя Соколовой, списавшей портрет своего печального дантиста с сотен среднестатистических фарятьевых, населяющих маленькие и большие города нашей родины.

Вы когда-нибудь задавали себе вопрос: «Какие они, стоматологи? Что прячут под медицинской маской?» Персонаж Юскаева — чудаковатый романтик. Он зовет свою Сашу раскатисто и певуче Александрой, сравнивает девушку с Сикстинской капеллой, в которой так много оттенков. А еще обещает прославиться и заработать много денег.

Саша в исполнении Полины Кутеповой величает Фарятьева Павликом. Этот непонятный человек ее стесняет, обременяет, иногда даже раздражает. И предложение руки и сердца не греет душу, несмотря на замаячивший в перспективе ярлык старой девы. Героиня Кутеповой, уставшая, сникшая учительница музыки, обладательница объемной копны перегидрольных волос и сковывающей движения безвкусной фиолетовой юбки. Мысли Алекснадры заняты обаятельным Бетхудовым. Он кличет Сашу Саньком и не любит девушку, как легко догадаться.

Согласно классике жанра, любовный треугольник становится прямоугольником, где функцию нового звена выполняет бунтующий подросток Люба (Вера Строкова).

Люба протестует против приевшихся маминых котлет, ненавистного городка, заведенных устоев. Поначалу она беспечно зовет Фарятьева Фазантьевым, а потом с напряжением признается ему в любви. Но разве услышит этот искренний лепет взрослеющего ребенка безутешный стоматолог, чья суженая ушла жить в съемную квартиру вместе с коварным Бетхудовым?

На самом деле не все так грустно, как на первый взгляд кажется. Произведение Соколовой обозначено как трагикомедия, и в спектакле Камышниковой житейские реакции героев вызывают скорее улыбку, нежели слезу…

Особого внимания заслуживают декорации-трансформеры, с которыми работают актеры. Очаковская квартира напоминает большой короб для фокусников циркача-сюрреалиста. Здесь мистически раздваиваются в стенном зеркале герои, появляются и исчезают в воздухе заботливые руки с рюмками наливки, мерещатся космонавты в скафандрах, неожиданно прорисовывается и растворяется на фоне цветочных обоев мама с зелеными волосами (Галина Кашковская), кружатся невесомые пододеяльники, плывут в оконном проеме облака и кренится пол, вознося актеров куда-то под самую крышу, в небо.

Сновиденческий эффект в «Фантазиях Фарятьева» достигается за счет искажения сценического пространства. Главный художник Лаборатории Дмитрия Крымова – Мария Трегубова решила разрушить клеточно-квратирные узы, теснящие героев. В процессе двухчасового действия квартира подстраивается под своих обитателей. Жаль, что ликвидация внешних рамок не означает внутреннего освобождения даже для самых убежденных мечтателей.