RuEn

Рандеву с Тургеневым

В «Мастерской Петра Фоменко» представили первую премьеру сезона

«Русский человек на рандеву» — это тургеневские «Вешние воды», пересказанные бодрым языком студенческих этюдов. Название, понятно, одолжено у Чернышевского (и то, что так называлась его статья о другой повести Тургенева, авторам представляется непринципиальным). Год назад Петр Наумович Фоменко предложил стажерам театра заняться «Вешними водами» — и из серии локальных актерских работ вырос этот спектакль, объединенный в целое режиссером Юрием Буториным (художественным руководителем постановки стал Евгений Каменькович).

Печальная история о том, как 22-летний небогатый русский дворянин влюбился в дочку владелицы кондитерской в Германии и быстренько предал ее, когда его взяла штурмом замужняя соотечественница, рассказана на сцене без той «вспоминательной» интонации, что характерна для тургеневской повести. Да, спектакль начинается с того, что 52-летний человек находит в столе крестик, подаренный ему 30 лет назад, и заканчивается возвращением в год 1870-й, когда Санин едет в Германию, чтобы снова найти Джемму. Но посередине — почти три часа подряд — происходит год 1840-й, и в нем все (герой, его возлюбленная, официальный жених девушки, которого она бросает ради героя, русская соблазнительница и ее покорный муж) молоды. И вот это ощущение юности, яркости жизни транслируется в череде сценок, каждая из которых снабжена каким-то милым гэгом.

Если владелица кондитерской рассказывает герою о своем покойном муже, то вот он, муж — усатая физиономия вылезает над дверью и торчит там неподвижно (вроде как портрет). Если Санин во Франкфурте осматривает сотворенную Иоганном Даннекером скульптуру Ариадны, то, услышав, что она «понравилась ему мало», скульптура разворачивается и дает туристу пощечину. Артисты, что сами молоды и относятся к своей профессии с отличным энтузиазмом, осваивают пространство театра — не только передвигаясь по площадке, но и проходя над головами публики по металлической конструкции (путешествие в горы) и взлетая над сценой на канатах (отличный эпизод конной прогулки Санина и «взявшей его в работу» госпожи Полозовой — актеры раскачиваются над землей, передана и неустойчивость подобного путешествия, и шаткость влюбленности героя, что сейчас подвергается испытанию). Еще один важный «учебный» и ярко-театральный момент спектакля — обосновавшиеся в Германии итальянцы разговаривают с классической южной экспрессией, периодически переходя на родной язык, немцы сохраняют свои интонации и возвращаясь на русский. В целом шлифовка профессионального мастерства и источник замечательного комизма.

Каждый из артистов (кроме Федора Малышева, которому отдана роль Санина) исполняет по нескольку ролей. Екатерина Смирнова становится и матерью Джеммы, и госпожой Полозовой, Серафима Огарева — и Джеммой, и той самой Ариадной, что возмутилась неоценившим ее зрителем, Амбарцум Кабанян — и самодовольным женихом героини, и портретом ее папаши. Превращения совершаются мгновенно, и можно только представить себе, какой кайф испытывали актеры в момент, когда все это придумывалось на репетициях, когда идеи летели фейерверком — как сейчас летит энергия в зал, которую артисты еще не научились беречь. Не научились захотеть беречь — так точнее.

А финал повести — когда уже 52-летний герой начинает разыскивать юношескую любовь и узнает, что она давно замужем в Америке, вполне счастлива с мужем и пятью детьми, — сделан просто и очень точно. Джемма «пишет» об этом письмо Санину (актриса стоит и произносит текст вслух), но ее все время прерывают: в круг света вываливается елка, падают гирлянды, и мужской бас «за кадром» обращается к ней по-английски: «Мама, где» (дальше не разобрать). Элементарный образ счастливого дома, состоявшейся жизни — того, что было потеряно Саниным. Тихая лирическая нота в конце полного хохм спектакля. Сезон в «Мастерской» начался очень славно.