RuEn

О доблести, о подвигах, о славе

К «Войне и миру» Петр Фоменко подбирался семь лет. Всем театром прочитали вслух все четыре тома, сочиняли этюды, параллельно выпускали другие спектакли, на которые сегодня надо записываться за несколько месяцев: на «фоменок» снова бум… «Война и мир. Начало романа» — итог этих семи лет.

Петр Фоменко поставил первую часть первого тома эпопеи (салон Анны Шерер, обед у Ростовых, смерть графа Безухова, отъезд князя Андрея из Лысых гор на воину), прочитав ее последовательно, почти дословно. И сделал из завязки романа законченное произведение. Почти всем актерам досталось по несколько персонажей, часто взаимоисключающих друг друга по отпущенной им симпатии или антипатии, которую граф Лев Николаевич выражал по отношению к свои героям вполне ощутимо. Циничный повеса Долохов и трепетный Николай Ростов получились у Кирилла Пирогова неисправимыми романтиками, которые жаждут подвига во что бы то ни стало — будь то распитие рома в проеме раскрытого окна или победа над Бонапартом. «Некрасивая, но живая девочка» Наташа Ростова и красивая, но неживая Элен Курагина — точно Полине Агуреевой задали сложную задачку на перевоплощение, которую она решила блестяще. Беременная Лиза Болконская, дикарка Сонечка и Жюли Карагина — три разновидности очарования в исполнении Ксении Кутеповой. Иссохшая старая дева Катишь, каждая черточка которой вопит об обиде на судьбу, и древтая Тетушка, которая заученно щебечет с каждым гостем, точно птичка, с чьей клетки сдергивают тряпку, достались Людмиле Арининой по старшинству в этой молодежной, но такой взрослой, зрелой по мастерству труппе. Салонная петербургская искусница по плетению интриг и разговоров Анна Павловна Шерер, московская барыня графиня Ростова и лысогорская затворница Марья Болконская с «лучистыми глазами» — они слились у Галины Тюниной в некий собирательный образ умной, чуть усталой женщины, живущей жизнью других, тогда как собственная как-то незаметно проходит мимо. Карэн Бадалов сыграл в финальной части одну из самых сильных своих ролей: старого князя Болконского. Сухая ломаная пластика изувеченного старика, парик екатерининского вельможи (по тем временам — «из бывших»), трагифарсовая гротескная игра и — подлинная мука в глазах от сознания, что дети твои хоть и безупречны, но так же, как ты, несчастны, да и пережить им придется побольше твоего. Характеры, судьбы, портреты, выписанные с классической тщательностью и графической легкостью.
После фоменковских спектаклей, как после самых важных событий в жизни, хочется перебирать подробности. Как отчаянно болтала ногой и глотала слезы Марья Болконская, тоскуя о неиспытанной любви и строча шаблонные фразы о покорности и долге в письме своей более счастливой подруге. Как танцевала с Пьером Наташа Ростова, отчаянно флиртуя, обмирая от страха и предвкушения чего-то неизведанного. Как звенело напряжение за прощальным обедом у Болконских и дворецкий Тихон (Сергей Якубенко) не смел подать супницу; как сорвался на шепот голос несгибаемого князя Андрея (Илья Любимов), когда сестра повесила ему образок…
Петр Фоменко поставил спектакль о русских мальчиках — тех самых, что у Достоевского готовы исправить карту звездного неба. Только здесь они хотят исправить карту мира (военные карты — один из главных атрибутов спектакля). Тоскуют от мелочности обыденной жизни, не желая почувствовать ее ценность, рвутся куда-то вдаль, дебоширят или философствуют, мечтают о подвиге, потому что только подвиг, как им кажется, заставит их сильнее почувствовать жизнь. Фоменко поставил спектакль о смерти, которая вблизи отвратительна и нелепа, как смерть графа Безухова: пролитая вода, вежливое безразличие докторов, дрязги из-за наследства, но в перспективе (особенно в перспективе военного времени) непостижима и торжественна. И о том, что такая перспектива для этих мальчиков очень близка… В финале «Начала романа» по одному из них, по Андрею Болконскому, пропоют своего рода поминальную молитву — сентиментальный марш «Мальбрук в поход уехал». И пальцами по медным тарелочкам выбьют «барабанную» траурную дробь — чуть шутливо (потому что пафос и Фоменко несовместимы) и невыразимо печально.