RuEn

«Как хорошо мы плохо жили…»

«Рыжий». «Мастерская Петра Фоменко»

Вроде бы все, как обычно: зрители по узенькому проходу пробираются в крошечный зал, вежливые билетерши подсказывают направление. Если бы не дамочка в железнодорожной униформе, типичная «совковая» проводница, даже, кажется, чуточку под хмельком. Грубовато покрикивает на входящих: «Живей проходи, не задерживайся, сейчас поедем». Маршрут: Екатеринбург — Свердловск и обратно. Такую вот ностальгическую поездку в 80 — 90-е годы века минувшего предлагает сегодня"Мастерская Петра Фоменко"в спектакле-поездке «Рыжий».

Рыжий — это фамилия свердловско-екатеринбургского поэта по имени Борис Борисович. Впрочем, до величания по отчеству он не дожил, покончил с собой в возрасте 26 лет, в 2001-м. И, в общем-то, биография его достаточно типична для так называемого «хрестоматийного» русского поэта: талант, неустроенность быта и личной жизни, водка, психушка, депрессия, самоубийство. Остались стихи, прижизненные и посмертные поэтические сборники, даже премии и награды. А там, в этих стихах, остался город Свердловск в своих непарадных проявлениях: с рабочими общежитиями, гипсовыми пионерами в парке имени Маяковского, «вторчерметовской» шпаной, «азерами» и криминальными авторитетами-депутатами, с первыми влюбленностями и ранними похоронами. Осталась удивительной чистоты романтика, выросшая из убогого «сора» промзоновских окраин и прочих совковых примет. Остался мир, вроде бы абсолютно реальный, и в то же время авторски преображенный, словно бы сочиненный заново из живых примет эпохи.

Впрочем, этот мир был сочинен дважды — автором и театром. Молодых актеров и режиссеров из стажерской группы «Мастерской» поэзией Бориса Рыжего «заразил» известный бард и композитор Сергей Никитин, в репертуаре которого есть немало песен на стихи свердловского автора. Музыкально-поэтически-ностальгическое путешествие, организованное режиссером Юрием Буториным под общим руководством Евгения Каменьковича, так и назвали — «Рыжий». В этом названии, как и в самой фамилии, конечно же, есть смысловая многослойность. Рыжий — это не только паспортные данные, это клоунская метка, знак отличия от прочих, быть может, даже некая юродивость, в добром, впрочем, ключе.

И в этот «рыжий» мир мы действительно поедем. Раздастся паровозный гудок, и та же проводница (Наджа Мэр) занудит: «Чай — 50 рублей, пиво — 50 рублей, бутерброды свежие — 50 рублей…» А «зрительский островок» вдруг тронется с места и начнет медленно вращаться, от остановки до остановки: «Общежитие, стоянка пять минут», «Крыша, стоянка 20 минут». Все дальше, все глубже, до полного погружения в иную ностальгически-сентиментальную, комичную, игровую реальность.

Тут не просто читают стихи и поют песни, нанизанные на некую сюжетную конструкцию. Тут не живут даже, но виртуозно играют в жизнь. Да и сюжета никакого нет — так, путевые заметки. Но из этих разнокрасочных и разноинтонационных набросков сама собой складывается, сочиняется человеческая жизнь реального поэта и многих его современников с их коротенькими, то грустными, то забавными историями. Вот две женщины (Моника Санторо и Елена Ворончихина), обреченные на пожизненное «общежитие», — в халатах и тапочках, с кружочками огурца на веках. Вот они же, набелив лица и сбросив халаты, оживут в обличье «девушек с веслами» и гипсовых парковых пионеров. А в «парке Маяковского имени отдыха» играет ментовский джаз (Александр Мичков, Николай Орловский, Иван Вакуленко, Дмитрий Смирнов). Вот «азер»-сапожник, он же ритуальных дел мастер (Игорь Войнаровский) споет что-то жалостное про дауна на похоронах, а минутой позже, получив на руки «кулек» с новорожденным сыном, лихо исполнит нечто «из Рыжего», положенное на бабаджаняновскую мелодию «Королева красоты». А на крыше вдруг явится Ангел (Вера Строкова), готовый, кажется, уже принять грешную душу стихотворца. И девушка Ирина (Мария Андреева), не расстающаяся с телефонной трубкой, будет искать своего пьяного поэта. Компанию ментам составят «кенты» (Василий Фирсов, Дмитрий Рудков, Игорь Войнаровский), один из них припадет к микрофону с депутатской речью и тут же его, подстреленного «конкурентами», накроют белой простыней. В переполненном «бесплатном» трамвае качаются усталые горожане, они же томятся в очереди, чтобы сдать бутылки («Нам пиво воздух заменяло…») или какие-нибудь литавры в качестве «вторсырья». «Зеленый змий» (Александр Мичков) искушает очередное воплощение Рыжего (Дмитрий Рудков) на лавочке в парке. И закончится все торжественно и красиво — полетом поэта-ангела над нами, с последней песней «Господи, это я».

В «Рыжем» реальные человеческие истории опрокинуты в историю города и мира, перемешаны, слеплены в единое целое. И внутренне, и по внешним приметам, хотя бы музыкальным: здесь звучит не только музыка Сергея Никитина, но слышны узнаваемые «цитаты» — от Бетховена до Тото Кутуньо и Мадонны, от Александры Пахмутовой до Юрия Антонова. Музыка — это нечто объединяющее, задающее эмоциональный камертон. То, как все это исполнено — спето, прочитано, сыграно, станцовано, — отдельная «песня». Так, наверное, могут только здесь, в «Мастерской Петра Фоменко»: с абсолютным профессионализмом, подчас доходящим до виртуозности. И так легко, будто и не работают вовсе, а просто существуют в привычной стихии. Еще одно — уникальность общей интонации. В «Рыжем» нет ни ностальгического надрыва, ни ернического стеба по поводу «этой страны». Есть истина и искренность, непосредственность самой обычной жизни, искусством «облагороженной» и выведенной на иной уровень восприятия и к ней отношения. Что, впрочем, не исключает индивидуальных отношений каждого. Но умением спровоцировать общность настроения пусть и небольшой зрительской массы обладают немногие коллективы. «Фоменки» — из их числа.