RuEn

Voulez vous cousher avec moi? Хотите ли вы спать со мной

На сцене Мастерской Петра Фоменко свершился акт любви к творчеству Мольера – великого французского драматурга

В «Амфитрионе» Кристофа Рока над сценой нависает гигантское зеркало, которое раздвигает сценическое пространство и вбирает в себя зрительный зал. Зрители первых рядов могут видеть в нем и самих себя. Иногда это единственное зрелище, которое им доступно. Часть действия Рок перенес в пространство между партером и амфитеатром. Здесь происходит одна из самых напряженных сцен, в которой персонажи интенсивно выясняют отношения. Зрители партера при этом и не думают разворачиваться: они ждут, когда действие вернется на свое привычное место — на сцену. Зрители амфитеатра в свою очередь наслаждаются нежданным даром, преподнесенным им режиссером, благодаря которому они оказались в преимущественном положении по сравнению с теми, кто купил билеты подороже.
Но созерцание зеркальных отражений ничуть не менее притягательное зрелище. С них и начинается спектакль: богиня ночи и Меркурий объясняют нам все сопутствующие обстоятельства предстоящего действия откуда-то из заоблачного пространства, и мы можем их видеть только с помощью зеркала. Оно обдает сценическое пространство холодом и словно гасит страсти, то и дело вспыхивающие на сцене.
Зеркало вносит не только разнообразие в визуальный образ спектакля, но и путаницу. Зрителям то и дело приходится выбирать, куда смотреть. Ближе к финалу Кристоф Рок организует сценическое действие, рассчитанное исключительно на эффект зеркального отражения, и в этот момент опять все зависит от того, успеют ли зрители переключиться с одного канала зрительного восприятия на другой. В «Амфитрионе» нужно быть готовым ко всему. Рок отказался от декораций и одел актеров в костюмы, в которых нет даже намека на то, какому персонажу они принадлежат. Разве что полководцу Амфитриону досталось нечто похожее на френч. Именно он помогает воображению допустить, что актер Владимир Топцов, играющий Юпитера, в облике Амфитриона необычайно похож на актера Андрея Казакова в роли Амфитриона. Взбудораженный зрительский ум отказывается это воспринять, не понимая, почему эти люди спорят по поводу взаимного внешнего сходства. На это у режиссера есть подсказка — тот самый френч. Раз оба во френчах, да еще и одного цвета, значит, похожи! Какие могут быть сомнения?
Между тем на самом деле похожи между собой Алкмена и ее служанка Клеантида. Их играют сестры Кутеповы. Они как раз похожи настолько, что понять, кто есть кто из исполняемых ими персонажей, можно только по партнеру. Но сомнения не исчезают насовсем. И все-таки, Клеантида или Алкмена? А может быть, это богиня ночи, которую также играет одна из сестер Кутеповых? А может, зеркало так действует на сценическое пространство, что зрителям кажется, будто все персонажи этого спектакля немножко двойники? И даже те, кто не похож друг на друга, раздваиваются — по крайней мере, в том самом зеркале. При этом сознание автоматически редактирует монологи, отказываясь вникать во все обстоятельства, которыми насытил свою пьесу Мольер, чтобы позабавить Людовика XIV. Смысл сказанного доходит через интонацию, она — главный ориентир в сложной партитуре спектакля. Стоит актерам стать чуть более сдержанными в эмоциях, и ты теряешься и перестаешь понимать, что происходит. 
Карэн Бадалов в роли Созия, написанной Мольером в расчете на свой собственный комический дар, не раз выходит с залом один на один. И это какой-то невероятный поединок, в котором зрители до конца не понимают, смеяться им или просто аплодировать, восхищаясь неисчерпаемой пластикой актера. Но в конце концов они не могут сдержать смех, и все становится на свои места: это все-таки комедия и смех публики запрограммирован ее автором. «Программа» под названием «Амфитрион» с трудом укладывается в сознание зрителей, чья внутренняя «операционная система» с момента ее написания успела радикально преобразиться и ежегодно оснащается новыми «обновлениями».
Кристоф Рок решил выбрать менее известную в России пьесу Мольера, чем все остальные, ставшие хрестоматийными, но не стал ее адаптировать в соответствии с локальным культурным кодом, а скорее расширил ее смысловое пространство, превратив «Амфитрион» из комедии положений в зрелище, требующее недюжинных интеллектуальных усилий. Его русское сценическое счастье заключается в том, что он смог заполучить сестер Кутеповых на главные женские роли. Это божественные создания, и нельзя не восхищаться их совершенством.

Источник: журнал «Эксперт»