RuEn

Всем поклон

Странно… Рецензируя изумительное воплощение на сцене, казалось бы, абсолютно, агрессивно для сего не предназначенного романа Михаила Шишкина «Венерин волос» критик, задавшись глобальным вопросом: «Как это ставить?», находит прецедент: спектакль Андрея Могучего «Между собакой и волком» по прозе Саши Соколова.
Видимо не знает, что впервые прозу Соколова инсценировал и поставил тот же режиссер, что сочинил для сцены «Венерин волос», Евгений Каменъкович. Поставил до Андрея Могучего. Спектакль Каменьковича признают дружно. Но небогатая информированность некоторых пишущих удручает?

Евгений Каменькович рискнул — тому более 10 лет — поставить с третьекурсниками (уже не «фоменками», а «фомятами») инсценировку «Школы для дураков» Саши Соколова. Странной повести о странном мальчике, учащемся в этой школе по причине раздвоения сознания. О странной маленькой школе — модели большого мира. Произведение странного писателя, который изобрел новый жанр — «проэзию».
Написанное Соколовым, как и написанное Набоковым, как и в нашем случае — Шишкиным, предполагало в сценическом воплощении (если вообще терпит оное) особую адекватность, угаданность стиля, тона, настроения. Известное суждение «Человек — это стиль» впрямую переносимо на театр — уж «Мастерскую П. Фоменко» — точно: «Спектакль — это стиль».
Потому сегодня в театрах так мало Спектаклей, что с уходом Эфроса, уходом Товстоногова почти исчезло понятие стиля. Спектаклей-стиляг много, а по-настоящему стильных (прошу не путать с манерными — их полным-полно), гармоничных — единицы. Прет-а-порте потеснило От кутюр. А более всего зрелищ с вещевых рынков…
Петр Наумович Фоменко — режиссер с безупречным стилем. И спектакли его театра, пусть и не им поставленные, в абсолютном большинстве — стильные. Да и Евгений Каменькович уже в лучших из своих ранних работ еще в иных театрах — был режиссером стильным. В «Мастерской П. Фоменко» он давно тоже мастер.
Тогда, на курсе у «фомят», и сегодня — в премьере по «Венериному волосу» Каменькович уловил и воплотил стиль Саши Соколова, стиль Михаила Шишкина. Он щедро и вольно насочинял мизансцены, трюки, гэги. Даже паузы в представлении выглядят номерами. Но мощь и разгул фантазии режиссера не подменяют и не подминают авторское, а проявляют его, умножая слова на зрелище. Лихо сочиненные мизансцены выглядят естественными, а психологическая сложность романа как-то легко, ненавязчиво не адаптируется, но - расшифровывается публике.
Хотя, казалось бы, Шишкин тяжеловесен, многосюжетен и круто нашпигован вроде бы и не сочетаемым…
Но переименованный из «Венериного волоса» в сколь простенькое, столь и всеобъемлющее «Самое главное», спектакль этот — гвалт, замечательно заразительный, спектакль — монолог (как и роман), отчаянно искренний, спектакль — вызов: балансирование на краю трагедии — без лонжи, и на краю комедии — без маски.
Это одновременно и моноспектакль, и спектакль-массовка.
Это разговор о глобальном постижении мира — в ритме скольжения-катания по блестящей поверхности (чем артисты заняты перманентно).
Пола музея? Планеты? Судьбы?
Легкое дыхание спектакля — стиль «фоменок». Дыхание легкое и глубокое. Это «здо-ро-вый» театр, даже когда говорит о болезни или о боли. Он не шокирует и не эпатирует. Он вдохновляет. Зрителя надо вдохновлять: по себе знаю.
Несколько лет назад в «Театральной жизни» другой критик написал, что «фоменки» не растут. Что они повторяются, одинаково играя разное. В вечный спор о том, что есть самоповтор, а что — индивидуальность, здесь вдаваться не место.
Важно другое. Например, изумление рецензентов тем, какой блистательной характерной актрисой явлена в «Самом важном» Ксения Кутепова — нежная, лирическая героиня, индивидуальная, но в рамках этого амплуа. А тут — три роли (всего ролей в спектакле 42, а исполнителей — 8), и все характерные. Вплоть до возрастной, комедийной и трагической одновременно — учительницы Гальпетры: нелепо одетой, бесконечно простуженной, осмеиваемой учениками и пронзительно желающей своего ребенка. Который появится где-то в конце спектакля. И будет сказано самое важное: «отмучилась»… Так легко сказано, как произносится у «фоменок»… А изумиться можно было раньше. Когда студентки Кутеповы играли отрывок из Гоголя. Сколько озорной и лукавой характерности было в их Дамах — «приятной во всех отношениях» и «просто приятной»…
Восхищенно удивилась критика и работе Мадлен Джабраиловой. Она и Иван Верховых (Толмач) играют в спектакле по одной роли. Главной? Да нет здесь главных…
Джабраилова в одной роли — не в кино, где помогают грим и антураж, а в театре, ничего внешне в себе не меняя, проживает жизнь женщины: от ребенка до утомленной известностью певицы, проживает череду любовных трагедий, жесткое взросление, робость и самоуверенность, познание первого поцелуя, первого обладания, последнего успеха… Все — в каком-то необъяснимом сочетании откровенности и целомудрия. Все — филигранно тонко и точно и бесконечно женственно. Открытие? Конечно! А в «Безумных из Шайо» его не было? Здесь только план укрупнен…
В «Мастерской П. Фоменко» с ее единственностью всегда ждешь ожидаемого: легкого стиля, изящества, особой радости от соприкосновения с гармонией. Которую ни какой алгеброй не проверишь. У этого театра со зрителем особый заговор, рождающий уникальную степень соучастия. 
Но давно уже ждешь и удивления. Как минимум. А то и открытия. Потому как работают здесь — Мастера. А значит, каждая встреча с ними — как первая…
Вот радостно удивил Иван Верховых. Режиссер из Саратова, волею судьбы оказавшийся в этом театре. В этом спектакле. Он играет Толмача. Постоянно действующее лицо, постоянно наблюдающее лицо. Самого автора — роман так написан. Играет тонко, точно — и строго до сухости. Казалось бы, у «фоменок» так не принято — вне эмоций, вне лицедейства, вне «полета». Но именно он, мне кажется, соединил стили автора и театра.
Режиссерская прозорливость и отвага Каменьковича, его мастерство смогли сделать то, что удается лишь самым первоклассным кутюрье: соединить оранжевое с красным — гармонично.
Вообще, спектакль «Самое важное», а я предполагаю, и стиль режиссера Евгения Каменьковича — сотворять из разгула эклектики гармонию. 
И еще. Про этот спектакль и вообще про «Мастерскую П. Фоменко». В непритязательных декорациях на каком-то кусочке сцены у них в каждом спектакле, похоже, лежит потертый коврик. Который расстилают как на ярмарке в Бог весть каком веке, на него впрыгивают, вступают, взлетают артисты — и правят свое ремесло. Импровизируют. И это начало давно поселилось в зрелом и любимом театре. И нечто очень важное они друг другу дарят… Самое важное? На программке спектакля так и написано:"Этюды и импровизации по роману «Венерин волос».
А о чем роман и спектакль?
О жизни — в бесконечности ее проявлений. 
О любви — во множестве ее единственностей.
О смерти. Которая не зачеркивает жизнь, только если та записана…
О беспредельной сложности человеческих взаимоотношений. В любые века. А веков, как и персонажей, в спектакле в избытке… Нет, пожалуй, в самый раз.
И все это глобальное и действительно самое важное в течение четырех часов смотрится на одном дыхании. 
Спасибо, Иван Верховых, Томас Моцкус, Михаил Крылов, Рустэм Юскаев, Ксения и Полина Кутеповы, Мадлен Джабраилова, Галина Кашковская. Критикам не положено дарить актерам цветы. Хоть спасибо скажу.
Низкий поклон, Евгений Борисович. 
Вы подняли неподъемное. И сделали это изысканно, искусно, замечательно театрально и пронзительно человечно. Еще раз — всем поклон…